ermil_67 (ermil_67) wrote,
ermil_67
ermil_67

Categories:

Жития святых: преподобный Максим Грек.

Оригинал взят у whoiskto в Жития святых: преподобный Максим Грек.




"...Вcи xoтящии блaгoчecтнo жити o Xpиcтe,гoними бyдyт."
(2 Tим. 3, 12)


Преподобный Максим Грек (XV-XVI в.), бывший сыном богатого греческого сановника в городе Арте (Албания), получил блестящее образование. В юности он много путешествовал и изучал языки и науки в европейских странах; побывал в Париже, Флоренции, Венеции. По возвращении на родину прибыл на Афон и принял иночество в Ватопедской обители. Он с увлечением изучал древние рукописи, оставленные на Афоне иночествовавшими греческими императорами (Андроником Палеологом и Иоанном Кантакузеном). В это время великий князь Московский Василий Иоаннович (1505-1533) пожелал разобраться в греческих рукописях и книгах своей матери, Софии Палеолог, и обратился к Константинопольскому патриарху с просьбой прислать ему ученого грека. Инок Максим получил указание ехать в Москву...

Пpибыв в Poccию, Maкcим, к пpиcкopбию cвoeмy, yвидeл в жизни мaлo плoдoв вepы.

Здесь он поселяется в Чудовом монастыре в Кремле и занимается переводами Толкового Апостола и Толковой Псалтири. Первое время он не владел славянским языком, и поэтому в помощь ему были приданы переводчики Посольского приказа Дмитрий Герасимов и Власий. Максим переводил тексты с греческого на латынь устно, а затем уже его русские помощники делали письменные переводы с латыни на славянский язык.

В начале 20-х годов Максим заканчивает порученную ему работу и просит разрешения вернуться на Афон. Однако разрешения не было дано, но ему поручают новые переводы и исправления других книг. В эти же годы он сближается с Вассианом Патрикеевым и активно участвует во внутрицерковной и внутриполитической полемике между "нестяжателями" и "иосифлянами".

В 1525 году, обвиненный в ереси и даже измене, Максим Грек был осужден и заточен в Иосифо-Волоколамский монастырь, где содержался в тяжелейших условиях при полном запрете на литературную деятельность.

В принципе, большинство обвинений были несправедливы. "Измена" сводилась к тому, что Максим Грек общался в Москве с турецким послом. "Еретические" фразы, найденные в некоторых переведенных им текстах, тоже были вполне объяснимы. С одной стороны, Максим еще не овладел в полной мере славянским языком, отчего возникали различные недоразумения. С другой стороны, он, воспитанный в духе традиционного византийского (греческого) православия, обнаружил в славянских книгах многие несоответствия византийской ортодоксии. Следовательно, и русское православное вероучение, в результате многовекового самостоятельного развития, к XVI веку уже существенно отличалось от греческого. Попытки же Максима Грека ликвидировать эти несоответствия были восприняты Русской Церковью и русскими светскими властями, как покушение на православные догматы и на независимость России. Между прочим, в этом заключалась и одна из причин нежелания выпускать Максима из России, — он слишком много узнал. Следовательно, власти опасались, что, вернувшись на Афон, Максим Грек мог повлиять на формирование негативного отношения к России во всем православном мире.

Кстати, какие-либо изменения в установившихся канонах богослужения вообще на Руси воспринимались с трудом. Лишь в XVII веке, при патриархе Никоне, славянские книги будут приведены в соответствие с греческими. Но это снова обернется трагедией, теперь уже общероссийской — расколом Русской Церкви.

В 1531 году Максим Грек был осужден вторично, теперь уже вместе с Вассианом Патрикеевым, причем к старым обвинениям добавились обвинения в волшебстве и чернокнижии, а также в нестяжательстве и непочитании русских монахов-чудотворцев, чьи обители владели землями. По сути дела, лишь обвинение в "нестяжательстве" имело под собой почву — Максим Грек и в самом деле говорил и писал о пользе "нестяжания". Его же сотрудничество с Вассианом Патрикеевым послужило для "иосифлянского" руководства Церкви и, прежде всего, для митрополита Даниила, лишним доказательством "вины" Максима Грека.

Церковный суд признал его виновным по всем пунктам, но условия наказания смягчили, — он был переведен в Тверской Отрочь монастырь. В 40-е годы, после низложения митрополита Даниила, Максиму Греку даже вернули часть его архива, конфискованного еще при первом аресте, и он приступил к составлению собрания своих сочинений.

В 1547–1548 гг., при новом государе Иване IV, после многократного заступничества вселенских патриархов (александрийского и константинопольского) и, видимо, новых советников царя из "Избранной рады", Максима Грека перевели в Троице-Сергиев монастырь. Однако окончательного своего освобождения он так и не добился.

Творческое наследие Максима Грека более чем обширно — сегодня известно более 150 его сочинений. Прежде всего, Максим Грек прославился как переводчик. Он осуществил новые переводы Толковой Псалтири, Толкового Апостола, отдельных книг Священного Писания и толкования на них. Из святоотеческой литературы — отдельные труды Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова. Кроме того, — фрагменты из византийской энциклопедии X века Лексикона "Свиды".

Как самостоятельный православный мыслитель, Максим Грек является автором большого числа различных сочинений. Но, к сожалению, его творчество еще ждет своего подробного исследования. Лишь в прошлом веке в Казани дважды выходило трехтомное собрание его сочинений, однако, оно не соответствует современным научным требованиям. В последние же годы изданы только отдельные произведения Максима Грека.

В отличие от большинства своих русских современников, Максим Грек получил систематическое философское, богословское и филологическое образование. Знание языков позволило ему читать в подлинниках труды античных философов, из которых он более всего почитал Платона, Сократа и Аристотеля. Из святоотеческой литературы он отмечал сочинения Аврелия Августина и, в особенности, Иоанна Дамаскина, которого называл "Дамасково солнце".

Конечно же, уровень и глубина знаний, широта кругозора, систематичность мышления высоко поднимали Максима Грека в глаза окружающих. Поэтому он пользовался большим авторитетом при разрешении различных религиозно-философских вопросов.

Вообще, Максим Грек высоко оценивал значение философии: "Философия без умаления есть вещь весьма почитаемая и поистине божественная…". Однако, следуя давней святоотеческой традиции, он подчеркивал двойственную природу философии. С одной стороны, философия "о Боге и правде Его и всепроникающем непостижимом промысле Его прилежнейше повествует…". С другой, — философия "не все постигает, поскольку не причастилась божественному вдохновению, как Божии пророки". Поэтому Максим Грек разделяет философию на "внутреннюю" и "внешнюю".

Первая непосредственно связана с православным богословием, вторая — это западноевропейская католическая схоластика, а также светская, чаще всего языческая мудрость. И если "внутреннюю" философию, ведущую к познанию Бога, Максим Грек признает полностью, то "внешняя" философия, по его мнению, может использоваться лишь в ограниченных пределах. Ведь, по его убеждению, католики-схоласты, "философией суетного прельщения смущаемые", христианское богословие "подгоняют к аристотелевскому учению" и, тем самым, "отходят от божественного закона". Следовательно, "внешняя" философия годна лишь к "выработке правильной речи" и "исправлению мышления".

"Внутренняя" же философия "целомудрие и мудрость, и кротость восхваляет, и всякое иное доброе украшение нрава как закон полагает, и порядок в обществе наилучший устанавливает, и, в целом говоря, всякую добродетель и благодать в этой жизни вводит". Человек, овладевший мудростью "внутренней" философии становится примером для других: "С такими подобает общаться и нам постоянно, как истины и благочестия наставниками, от них собирая лучшее и то, что способствует нашему благочестию". Более того, роль истинного мудреца-философа настолько высока в обществе, что Максим Грек писал: "Более мне представляется в этой жизни творящим благо философ муж, нежели царь справедливый".

Вполне естественно, что важнейший мировоззренческий вопрос, волновавший Максима Грека, вытекал из христианского вероучения — как спастись? Что нужно сделать человеку в земной жизни, чтобы заслужить посмертного спасения и вечной жизни?

В своих ответах на этот вопрос Максим Грек вполне традиционен. Смысл человеческой жизни он видел в том, чтобы каждый человек должен всячески ограждать себя от искушений, крепить волю и разум, развивать свои нравственные достоинства. Символ цельности человека — его сердце, в которое Господь закладывает нравственные законы. Именно нравственные усилия позволяют "мысль от плоти обуздати", т.е. победить "плотские искушения". Нравственная чистота непосредственно связана с "чистотой ума", ведь именно "ум", по убеждению Максима Грека, является "кормчим души", и помогает душе избегать "прельщения" "суетным мудрствованием плотолюбцев".

Чистота сердца и ума позволяют человеку познать евангельскую любовь, которая "превыше всего". Идея любви занимает важнейшее место в миропонимании Максима Грека. Он неоднократно говорит о том, что самое главное для человека — это иметь "дарованный Богом дар совершенной любви к Всевышнему и к ближним своим, с которой соединена Богом украшенная и Богом созданная милость ко всем нуждающимся в милости и помощи". В одном из посланий он писал: "И я ведь всеми силами и всей душой… любви возжелал…"

Как видно, в своих главных религиозно-философских установках Максим Грек был близок к "нестяжателям". Близкими оказались их понимание и самого "нестяжания" — Максим неоднократно писал о том, что монастыри не должны владеть собственностью, ибо обладание богатством мешает инокам избегать мирской суеты и, тем самым, исполнять свой иноческий подвиг. Иначе говоря, в трактовке Максима Грека, "нестяжание" — это обязательное условие истинного служения Господу. Несколько раз в своих произведениях он повторяет слова апостола Павла о том, что "корень всех злых сребролюбие…". Поэтому он призывает всех "жить нестяжанием". Ведь душа,порабощенная "стяжанием" "загорается яростью". И наоборот, душа укрощается "нищетою последней" и "нестяжательским житием".

Соблюдение истинности православного вероучения — это вообще одна из главных тем Максима Грека. Именно поэтому много место в его творчестве занимают труды, направленные против латинян, схоластической философии, астрологии и т.д. Одна из работ — "О фортуне" — посвящена критике протестантского и гуманистического понимания понятия "судьба". Сторонник полной предопределенности бытия, изначально устроенного Божиим Промыслом, он резко выступает против возможностей "угадать" судьбу, и уже тем более — против попыток изменять ее по собственной воле. В этом отношении Максим Грек проявляет себя истинным последователем византийской ортодоксии. Многократно он писал и о вредности "латинской веры".

Византийское воспитание Максима Грека сказалось и на его понимание взаимоотношений светской и духовной властей. В основе этих взаимоотношений лежала идея социальной гармонии, "богоизбранного супружества" Церкви и светской власти. Особое внимание он уделял роли государя.

В посланиях, написанных Ивану IV, Максим Грек рисует образ "царя истинна", который "правдою и благозаконием" устраивает справедливый порядок в государстве, достигая гармонии интересов разных социальных слоев общества. Царь, сам полностью проникнутый христианской любовью, должен также любовно управлять своими подданными, но обязательно с помощью "добрых советников". Роль "добрых советников" оговаривалась специально, ибо, понимая грешную природу человека, Максим Грек считал, что без таковых государь может оказаться во власти страстей. Причем сами эти "добрые советники" в духовном смысле стоят даже выше царя. Максим Грек писал: "Более мне представляется в этой жизни творящим благо философ муж, нежели царь справедливый".

Главной задачей Максим считает обязанность государя обуздывать самого себя от страстей и греховных помыслов — даже слово "самодержец" он трактует, как умение царя держать самого себя в руках. А из греховных страстей Максим Грек выделяет три — "сластолюбие, славолюбие и сребролюбие". Причем, вновь, в соответствии со словами апостола Павла, Максим пишет, что именно "сребролюбие" есть главный порок: "Аще всем убо злым корене сребролюбию отрасль люта..."

Конечно же, уровень и глубина знаний, широта кругозора, систематичность мышления высоко поднимали Максима Грека в глазах окружающих. Уже при жизни он, находящийся в заключении, почитался многими как непререкаемый авторитет в решение многих богословских вопросов. Многие идеи Максима оказались близки русским мыслителям, а учение Максима Грека оказало большое влияние на развитие религиозно-философской мысли России. О нем писал Андрей Курбский, Артемий Троицкий, к нему за советом приезжал Иван Грозный.

Однако Максим оставался греком, сторонником единой Церкви и потому нередко он выступал не в интересах русского государства. Так, он критически относился к независимости (автокефальности) Русской Церкви и не мог признать того факта, что русские митрополиты перестали спрашивать санкцию на свое поставление у константинопольского патриарха. Одно из обвинений, которое было предъявлено Максиму гласило, что он не признавал святости многих уже канонизированных русских святых — святителей Петра, Алексия, Иону, преподобных Сергия, Варлаама, Кирилла, Пафнутия, — за то, что они "держали волости, села, людей, собирали пошлины и оброки, имели богатства" и потому "им нельзя быть чудотворцами".

Не признал Максим и того, что в середине XVI века Россию стали именовать "Третьим Римом". Для Максима Константинополь, несмотря на разорение турками, оставался единственной столицей истинного православия. И даже прославляя "всеименитую Москву", он не может признать за ней особой святости, тем более именования ее "Новым Иерусалимом", ибо святой Иерусалим — это один город на земле. При этом он отрицает чрезмерное восхваление, приводящее к утере блага: "…Яко же паче достоинства почитати некоего или человека или град или страну, досаду паче, а не славу ни похвалу прилагает". Более того, он всячески пытался побудить русского великого князя к тому, чтобы вернуть Византии былое могущество, убеждая его освободить земли "новаго Рима, тяжце волнуема от безбожных агарян".

Вполне возможно, именно из-за этих воззрений официальная Церковь довольно долгое время сохраняла к памяти Максима Грека очень осторожное отношение. А в то же время, его идеи, да и сама фигура опального мудреца стали очень популярны в старообрядческой среде, в которой постоянно переписывали его сочинения.

Преподобный Максим Грек канонизирован Русской Православной Церковью в 1988 г. День памяти: 21 января (2 февраля).




http://www.portal-slovo.ru/history/35567.php
http://maksim-greek.orthodoxy.ru/




Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments